«Чуда не случилось: региональный оператор не притащил с собой инвестиций», — признают в министерстве строительства, архитектуры и ЖКХ РТ, курирующем «мусорную» реформу. Но дело не только в деньгах. Во главу угла реформы власти поставили вызвавший столько скандалов мусоросжигательный завод, а не сбор и переработку отходов. И поплатились — ввод МСЗ дважды перенесен, а некоторые мусорные полигоны должны закрыться уже в этом и следующем году. Эксперты отрасли дают неутешительный прогноз: придется снова рыть огромные ямы под твердые бытовые отходы или искать дополнительные деньги в бюджете или карманах потребителей. В том, что не так с «мусорной» реформой, разбирался «БИЗНЕС Online».

Навязанная реформа

В январе 2023 года заканчивается срок жизни казанского мусорного полигона на Химической, а на «Восточном» — пауза в строительстве нового участка. Что будет дальше? Мусор повезут на оставшиеся в работе полигоны в районах Татарстана, но их ресурс тоже измеряется несколькими месяцами. Как так вышло после почти четырех лет со старта реформы, которая должна была решить все проблемы? Что обещали и что сделали? Попробуем разобраться от начала и до конца.

- Реклама -
Подписка — внутри поста

Татарстан не хотел «мусорной» реформы и до последнего вел кабинетную борьбу с федералами: власти РТ настаивали на том, чтобы схему сначала опробовали в пилотных субъектах, а уже потом отработанную схему распространили на всю страну. Ситуация с мусором в каждом из 85 субъектов России на старте реформы была неоднородной. В части субъектов не имелось даже минимальной инфраструктуры. Татарстан и Казань на этом фоне выглядели достойно. «Да, были проблемы со строительством новых полигонов и рекультивацией старых. Но эта проблема остается и сегодня», — говорит источник «БИЗНЕС Online».

Но в итоге Татарстан в довольно жесткой форме заставили определить региональных операторов и войти в реформу с 1 января 2019 года. Аргумент был один: надо исполнять федеральное законодательство. Незадолго до 1 января 2019-го республику поделили на две зоны. В западную зону вошли Казань и 21 район республики. В восточную — Набережные Челны и 22 района. Ответственность за работу с бытовым мусором в западной части РТ до 2028 года возложили на УК «ПЖКХ» — это дочерняя компания федерального холдинга «РТ-Инвест», входящая в госкорпорацию «Ростех». В восточной стало работать ООО «Гринта».

После 1 января 2019 года проблема мусора перестала быть головной болью муниципалитетов: ее переложили на региональных операторов. Тариф для всех образователей отходов начал утверждать госкомитет по тарифам, и его сделали единым для всех — и для городов, и для районов. Весь объем твердых коммунальных отходов (ТКО) пошел через регоператоров, которые стали «мусорными» монополистами. Только эти компании заключают договоры с перевозчиками, сортировочными станциями и полигонами. При этом по-прежнему разрешили работать компаниям, которые занимаются вывозом производственного, строительного мусора и бытовой техники — того, что не относится к коммунальным отходам.

Несанкционированных свалок меньше не стало

Нельзя сказать, что не было никаких положительных сдвигов. В минэкологии РТ перечисляют плюсы реформы:

  • Произошло расширение зоны обслуживания: теперь и жители большинства сельских населенных пунктов имеют возможность пользоваться услугами по вывозу мусора.
  • Увеличился контейнерный парк, проведена его модернизация — регоператоры перешли на пластиковые евроконтейнеры и продолжают их замену.
  • Стало больше площадок накопления ТКО, хотя их все еще не хватает даже в поселках Казани.
  • Появились площадки раздельного накопления ТКО, стала развиваться инфраструктура раздельного накопления наиболее опасных отходов I и II классов, которые есть в составе бытового мусора.
  • Обновлен парк мусоровозов.
  • Ужесточились требования к полигонам ТКО, и в целом система взяла курс на повышение прозрачности.

Пожалуй, самое значимое достижение — в районах закрыли 968 нецивилизованных свалок, оставив только 52 полигона твердых коммунальных отходов. Общая площадь этих так называемых объектов размещения ТКО составляла 400 гектаров. Там не имелось входного весового контроля, а катки для уплотнения мусора применялись только на двух объектах. Гидроизолирующий экран, сбор и очистка фильтрата, газоудаление — все это было из области фантастики. Местами даже не проводили пересыпку отходов грунтом, а пожары на таких свалках были обыденным явлением.

Однако ожидавшейся победы над несанкционированными свалками так и не произошло. Их количество, по данным министерства экологии РТ, сегодня приблизительно то же, что и раньше: ежегодно образуется и ликвидируется примерно 1,7 тыс. захламленных участков.

Но главное, с развитием «мусорной» реформы должна была хотя бы начать появляться цивилизованная инфраструктура обращения с отходами. Вместо закапывания — сортировка и переработка. Захоранивать полагается только неперерабатываемые «хвосты». Такая инфраструктура стоит миллиарды рублей.

«Самый дешевый способ избавиться от мусора — закопать его на свалке как есть, — объясняет собеседник „БИЗНЕС Online“. — Чем сложнее система, тем она дороже. Первый шаг — мусороперегрузочные станции, куда свозят отходы из прилегающих районов. Это инвестиции в десятки миллионов. Второй шаг — полигоны ТКО. Если строить полигон на 20 гектаров по всем нормативам, то понадобится миллиард рублей. Третий шаг — экотехнопарки или мусоросортировочные комплексы, которые позволяют частично перерабатывать мусор. Цена — 5−6 миллиардов рублей. Наконец, мусоросжигающий завод — 28 миллиардов».

Посмотрим на инвестиционные программы региональных операторов. ООО «Гринта» в восточной зоне республики за 2021−2022 годы должна была вложить 283 млн рублей. В планах — строительство мусороперегрузочных станций в Агрызском, Мамадышском и Альметьевском районах. Срок — 2022-й, и пока переносов нет. Однако по территориальной схеме в восточной зоне должно появиться 20 таких станций, а главное, два экотехнопарка в Елабуге и Лениногорске. Каждый должен включать в себя завод по сортировке, площадку компостирования, переработки и полигон ТКО. Но их строительство даже не начиналось.

Для УК «ПЖКХ» обязательства расписали на пятилетку вперед. Главное, в декабре 2022 года должен был заработать МСЗ, к которому мы еще вернемся. Далее в западной зоне инвестпрограмма предусматривает вложения в 9,6 млрд рублей в 2023—2025-х. Это три межмуниципальных экотехнопарка с полигонами ТКО и мусоросортировочными комплексами в Верхнеуслонском, Арском и Алексеевском районах мощностью 75−150 тыс. тонн. Цена каждого — 1,2 млрд рублей. Еще один комплекс — на 750 тыс. т отходов за 6 млрд рублей — должны построить в Зеленодольском районе рядом с МСЗ. По факту же инвестиционная программа регоператора западной зоны УК «ПЖКХ» в 2022 году ограничилась лишь строительством нового участка на полигоне «Восточный». На остальные проекты никто пока не замахивается.

Так что же пошло не так? Перечислим 10 главных проблем.

1. Денег нет

Может показаться, что регоператоры буквально купаются в деньгах, а значит, должны строить все обещанное из своих средств. Действительно, первым результатом реформы стал резкий рост тарифов. Платеж в Казани вырос на 39% с 72 до 100 рублей.С 1 июля в многоэтажках РТ жители платят по 99,93 рубля с человека, в частных домах — по 108,4 рубля. Однако де-факто дополнительные деньги уходят на перекрестное субсидирование. По сведениям территориальной схемы обращения с отходами РТ, в 2017 году у Кайбицкого района тарифа не было от слова «совсем». В Казани в системе ЖКХ в то время брали 120 рублей за захоронение 1 кубометра мусора, в Набережных Челнах и Лениногорске — 67, в Пестрецах и Альметьевске — 40, в Атнинском районе — 370 рублей. Разные операторы закладывали разные расходы на свои услуги, в районах мусор часто возили МУП, которым часть расходов компенсировали другими способами. С началом реформы все расходы должны быть в «мусорной» платежке, и они комплексные, включая транспортные расходы. Их доля в тарифе — более 70%. А теперь сравните вывоз 2−3 контейнеров из деревень по 25−30 км между ними с рейсом на полигон и заезд в два двора Казани, где разом заполняется весь грузовик, а пробег минимальный. Получается, что города теперь субсидируют сельские районы.

На инвестиции же в структуре тарифа денег почти не заложено. В частности, регоператор «Гринта» констатирует: на качественные изменения инфраструктуры остается 3 рубля с кубометра. Расчет был на дешевое и долгосрочное банковское кредитование, другие инвестиционные структуры. Но желающих кредитовать регоператоров на миллиарды рублей нет. Сей факт на заседании Госсовета РТ признал и проводник реформы в Татарстане, замминистра строительства, архитектуры и ЖКХ РТ Алексей Фролов. Там же был предложен вариант профинансировать реформу за счет республиканского бюджета, что региону не запрещено делать. Именно по такому пути пошли власти в Москве и Подмосковье. Сколько надо денег? Один мусоросортировочный комплекс с частичной переработкой отходов стоит 5−6 млрд рублей. А в Татарстане надо построить 7.

«Таких возможностей у бюджета Татарстана пока нет, — объясняет один из наших собеседников. — Власти исходят из минимальных инвестиционных программ и жестко контролируют региональных операторов, чтобы появился полигон на „Восточном“, перегрузочная станция в Мамадыше. Но следом надо принимать решение по строительству межмуниципальных полигонов в Алексеевском, Арске, Лениногорске. То, что строится сегодня, — это привлеченные кредитные деньги и частично тариф. Например, на инвестпрограмму в восточной зоне в тарифе заложено 300 миллионов, 400 миллионов — в западной. Часть из этих денег уходит на проектирование».

Предложение привлечь бюджетные деньги удивляет депутата Госсовета РТ Николая Атласова. «Реформа предполагала инвестиционный подход, а не помощь государства. Мусор — это бизнес с 2019 года, который должен зарабатывать и вкладывать, — напоминает эксперт. — Сделали ставку на крупные проекты, но надо было развивать данный вид деятельности в каждом районе».

2. Нормативы для бизнеса не отрегулированы

С 2019-го в Татарстане так и не решили проблему нормативов накопления отходов для бизнеса. Отношения с «мусорными» регоператорами отельеров и владельцев торговых центров дошли до точки кипения в апреле этого года. Тогда предприниматели направили президенту РТ Рустаму Минниханову письмо, в котором заявили, что чиновники игнорируют его же поручение, а сама реформа превратилась в фарс. Бизнес настаивал на встрече с Миннихановым. Но с апреля ничего не изменилось: нормативы те же, до президента бизнес не допустили, а в УФАС заявили, что проблема не в их компетенции.

В Татарстане уже сложилась судебная практика по нормативам накопления отходов. На сторону бизнеса встает и Верховный суд РТ, который в 2021 году отменил нормативы для универсальных и промтоварных магазинов. Суд выявил нарушения процедуры методики подсчета. Власти планируют уменьшить норматив накопления ТКО для универсальных магазинов, но… только с 0,83 до 0,82 кубометра на 1 кв. м ежегодно.

«Одна сотая погоды не делает и выглядит как издевательство, — рассказали „БИЗНЕС Online“ представители „Мегастроя“ Алиса Мазитова и Татьяна Санникова. — Пока это проект, но если документ примут, то будем оспаривать в суде. Итоговых замеров нет, ощущение, будто норматив взяли с потолка. Снова пойдем по кругу. Компания работает в 6 регионах, но только в Татарстане не позволяют собирать отходы по факту, по количеству контейнеров. Так почему в республике это не работает?»

Расчет нормативов в начале реформы проводила нижегородская компания, но после решения суда состоялись новые торги, в которых победил индивидуальный предприниматель из Тюмени Александр Штрейс. Последний на торгах опустил ценовое предложение с первоначальных 6 млн до 4,5 млн рублей. «БИЗНЕС Online» дозвонился до победителя конкурса, но сначала Штрейс не смог говорить, а затем перестал отвечать на звонки.

«Подрядчик до декабря прошлого года провел цикл замеров, но все результаты по заключенному контракту предъявить не смог, — рассказал „БИЗНЕС Online“ замминистра строительства, архитектуры и ЖКХ РТ. — Контракт расторгли по обоюдному согласию сторон, но прорабатываем вопрос выкупа результатов уже проведенных замеров».

Бизнес настаивает на публичных замерах. Власти выступают за непубличные, т. к. будет исключено влияние образователей отходов или регоператора на расчеты.

Оплата не по нормативу, а по факту не устраивает регоператоров, которые опасаются, что бо́льшая часть мусора попросту окажется в оврагах и контейнерах соседних жилых домов. Они же ссылаются на антимонопольщиков: разреши одной компании — нельзя будет отказать и другим, иначе создаются неравные рыночные условия.

Противостояние бизнеса и регоператоров продолжается, и один из вариантов урегулирования в данном случае — частично передать полномочия на федеральный уровень. «Нормативы накопления ТКО должны быть одинаковыми для всей России с поправкой на климатические условия, — объясняет один из собеседников „БИЗНЕС Online“. — Потому что бизнес соблюдает единые требования пожарной, санитарной безопасности. Гостиницы, кафе, магазины работают в РФ по одним законам».

3. Ввод мусоросжигательного завода отложен в долгий ящик из-за санкций

Главным проектом «мусорной» реформы должен был стать мусоросжигательный завод, запустить который планировали уже в декабре 2022-го, но сначала из-за «коронавирусных» ограничений ввод перенесли на год, а затем еще раз на такой же срок — теперь МСЗ под Казанью планируют запустить в 2024-м. На этот раз раз помешали антироссийские санкции.

«РТ-Инвест», как инвестор строительства мусоросжигательного завода, заявляет, что производство 70% оборудования локализует в России. Однако непонятно, откуда возьмется 30% импорта, — никаких комментариев от компании так и не последовало. А ведь это те самые системы, что контролируют безопасность «мусорной печи»: датчики, программы, фильтры, пусконаладочные работы с участием специалистов Hitachi Zosen Inova и т. д. Иностранная компания, напомним, построила 500 подобных заводов в мире.

«Инвестор работает с „Росатомом“, иностранными компаниями, среди которых турецкие, — говорит наш источник. — Ищут варианты локализации производства оборудования на российских предприятиях. Исходя из этого, определят и окончательные сроки, и размеры технологических отверстий для заменяемого оборудования. Иначе бетон зальют, а потом придется ломать. Пока на стройплощадке делают все, чему не будут мешать предстоящие трудности».

«Безопасность контролируется, оборудование будет сертифицированным, в проектную документацию внесут изменения с повторной экспертизой. Но на это надо время», — заявляет источник, знакомый с ситуацией.

Финансовые последствия от двух переносов сроков ввода МСЗ могли быть куда плачевнее для Татарстана — власти РТ не пошли на поводу у дочерней структуры «Ростеха» на переговорах, длившихся 1,5 года. «Инвестор настаивал на стопроцентных гарантиях субъекта, если у компании не получится выполнить обязательства перед банковскими структурами», — объяснил источник, знакомый с ходом переговоров. В итоге республика лишь предоставила для МСЗ землю, оплатила стройку транспортной и инженерной инфраструктуры до границ участка и предоставила налоговые льготы.

4. Идея раздельного сбора отходов не прижилась

В Татарстане раздельный сбор мусора до сих пор носит рекомендательный характер. В начале реформы Казань воспользовалась соответствующей рекомендацией и начала вводить дуальный сбор сначала в Авиастроительном районе, затем по всему городу. Появилось 28 пунктов сбора отходов вторичного сырья «у дома», которые открыл бизнес без участия регоператора. Город создал условия для предпринимателей и обозначил 50 мест для размещения таких пунктов. Также предприниматели расставили по городу 2 тыс. металлических сеток для сбора ПЭТ-бутылок, а позднее к этому подключился и регоператор. «РТ-Инвест» также установил 20 фандоматов по приему пластиковой и алюминиевой тары в казанских школах.

Однако до сих пор сортировать мусор на сухой перерабатываемый и мокрый смешанный у казанцев получается с трудом. Глубина сортировки с 2018 года выросла с 1,5 до 5−7%, а извлеченное сырье не покрывает затрат на сортировку.

Иного трудно было ожидать: регоператоры попросту не заинтересованы в раздельном сборе, ведь их доходы зависят от объема перевезенных отходов. Если объемы сократятся, госкомитет РТ по тарифам снизит размер тарифа, что ударит по выручке монополистов. «Раздельный сбор выглядит главным фронтом реформы, это точка соприкосновения жителя с реформой. Но по факту это лишняя трата денег регоператора на вывоз отходов двумя рейсами, которые не дают выхлопа. Философию закинули, ведут пропаганду, а „морковки“ нет ни для бизнеса, ни для жителей», — объясняет один из наших экспертов.

5. Плата с человека, а не с квадратного метра оказалась неадекватна

Принцип «мусорят люди, а не метры» не оправдал ожиданий. С первых дней реформы регоператорам создаются трудности в сборе платы — компаниям не дают доступа к базам данных федеральной миграционной службы. А квадратные метры зарегистрированы в Росреестре, и соответствующая методика работала в РТ с 2007 года. Но правительство РТ настояло на расчетах по числу прописанных, но не менее чем с одного человека (владельца жилья). В то же время в Москве и Подмосковье выставляют счета исходя из квадратного метра и никаких проблем с недосбором платы за вывоз мусора у региональных операторов там нет. Такой же подход применяют и в ряде других регионов.

По жилищному законодательству ответственность собственника формируется на квадратный метр. «Это работает с оплатой за содержание лифта, как общего имущества. Но отходы создает человек, — говорит собеседник нашего издания. — Трудность только с тем, что у регионального оператора за три года так и не появился первичный источник получения информации о числе зарегистрированных».

Бизнес же с 2019 года не воспылал желанием немедленно перезаключить договоры с регоператорами — такой обязанности законодатели вообще не предусмотрели, равно как и ответственности за незаключение таких соглашений. Актуальных баз данных по бизнесу тоже нет до сих пор. Так копятся долги. Например, 190 млн рублей долгов юрлиц за вывоз мусора вынуждают «Гринту» заваливать суды исками: упомянутая сумма составляет три четверти цены инвестпрограммы «мусорного» оператора Закамья. Ситуация ненормальная, но исправить ее можно лишь в федеральном масштабе.

6. Российский экологический оператор не помогает

Татарстан так и не выстроил работу с Российским экологическим оператором, который создали для финансовой поддержки инвестпроектов в сфере ТКО. «Сколько ни прорабатывали, инструменты реальной поддержки Татарстану не подходят, не „летят“», — отмечают эксперты.

Республика не получила денег РЭО на стройку мусороперерабатывающих комплексов и субсидий на закупку контейнеров. Причина в том, что главное требование РЭО при софинансировании — раздельный сбор отходов. Однако в Татарстане раздельный сбор отходов — это не обязанность, а рекомендация. А ведь в 2019 году столица РТ торжественно подписала с РЭО меморандум, по которому Казань хотели сделать «мусорной витриной» страны — оснастить автоматами по сбору тары, подземными баками с доступом по карте. Эти и другие чудеса пока так и остаются только на бумаге.

7. На вершине «мусорной» пирамиды загрузка печей МСЗ, а не переработка отходов

Переработка и сокращение отходов пока не стали главной целью мусорной реформы. «Изначально в западной зоне должно было появиться 8 межмуниципальных полигонов и столько же станций сортировки, теперь речь идет только о четырех, — напоминает источник нашего издания. — Сами же уходим от задачи сокращения отходов. Похоже, логика решения в вопросе: чем будем загружать мусоросжигательный завод? Такая позиция поражает. Что, не найдем для него мусора? Но в Подмосковье строится четыре завода мусоросжигания, и это не отменяет планов сортировки отходов. Там это выгодно, потому что выстроена система, есть порядок».

Чиновники подтверждают: МСЗ нужен Казани для отказа от мусорных полигонов, на которые свозят мусор западной зоны. Но в этом случае ориентир сделанне на сортировку, а на сжигание: отходы становятся топливом для электрогенерации отходов.

По словам Атласова, за четыре года переработчиков отходов РТ ни разу не пригласили ни на одно собрание по вопросу реформы и не поинтересовались их мнением по тому или иному вопросу.

8. «Импорт» сельского мусора в Казань

Правительство Татарстана в принятой схеме обращения с отходами не уточнило, куда региональным операторам возить отходы для захоронения: там только направления. В результате получился нонсенс: мусор западной зоны УК «ПЖКХ» повезла на полигоны Казани, поскольку другим не продлевают лицензии. В Москве мусор, наоборот, везут на полигоны Подмосковья.

В Казани ежедневно образуется 1,6 тыс. т отходов, но с учетом ввозимого из сельских районов на полигонах хоронят 2 тыс. тонн. В итоге не только сокращается жизнь свалок в среднем на год, но и создаются трудности жителям поселков, расположенных у полигона «Восточный». Сельский мусор с высоким содержанием органики ускоряет образование свалочного газа. Неслучайно новое расширение «Восточного» натолкнулось на недовольство жителей Самосырово, Привольного, Вознесения и жилого комплекса «Весна». Обнадеживает то, что новую мусорную гору сразу оснастят системой пассивной дегазации и очистки свалочных газов, а также очистными сооружениями для фильтрата. Качество воды должно быть как после очистных «Водоканала». Но рядом еще продолжает «фонить» первая гора «Восточного».

 9. Продолжаем плодить мусорные полигоны

Татарстан продолжает тратить бесценную для будущих поколений землю на закапывание отходов. Например, в столице РТ «мусорная» инфраструктура с учетом санитарных зон уже раскинулась на площади 900 гектаров. Это половина территории Ново-Савиновского района, которая навсегда выведена из экономического оборота. И текущий ход реформы, очевидно, не ограничится мусорной горой на полигоне «Восточный». Мощности мусорных полигонов истощаются и на востоке Татарстана: свалки переполнены.

Остаточный ресурс всех мусорных полигонов Татарстана на старте реформы составлял 8 млн тонн. И уже тогда эксперты заявляли, что этого объема хватит лишь до 2022−2023 годов. «Дальше — мусорный коллапс», — предупреждают эксперты.

10. Нет центра ответственности

Центр ответственности за реформу четко не обозначен. В Татарстане за соответствующую тему вроде бы отвечает министерство строительства, архитектуры и ЖКХ, а минэкологии занимается контролем экологических нарушений. На федеральном уровне, наоборот, начисления и методика норматива за минстроем, а идеология реформы — за минприроды. Отличие и на уровне вице-премьеров РФ — реформу курирует Виктория Абрамченко, а куратор минстроя РФ Марат Хуснуллин занимается только стройкой и не погружен в тему отходов. «Стучимся в крепко запертые двери», — говорят опрошенные нами эксперты.

Реформой должно заниматься минэкологии, а не строительства и жилищно-коммунального хозяйства, считает Атласов. «Сбор и вывоз отходов — это коммунальная услуга. Но утилизацией и переработкой отходов должны заниматься специалисты в сфере экологии и охраны окружающей среды, министерство экологии», — полагает эксперт.

Впрочем, кто бы ни отвечал за реформу, самое главное — желание решить проблему, а не дележ сфер влияния. «Эти полномочия за последние 20 лет уже не раз перекидывали от одного министерства к другому. А где результаты?» — задается вопросом другой наш собеседник.

Минстрой РТ признает: инвестиционного чуда не случилось

Эксперты призывают правительство РТ сделать из работы с мусором систему во главе с переработкой отходов, а не сжиганием. Почему именно власти республики? Потому что муниципалитеты лишили полномочий и влиять на ситуацию в этой схеме главы городов и районов не могут, ограничиваясь локальными инициативами по сортировке мусора. Даже Казань уже не хозяйка на полигонах, хотя когда-то вкачивались средства городского бюджета.

За четыре года реформа свелась лишь к сбору, захоронению отходов и надежде на скорую постройку мусоросжигательного завода, потенциально способного превращать в электричество и дым 550 тыс. т отходов из 1,6 млн т, которые ежегодно образуют жители Татарстана. На фоне экономических потрясений сортировка и переработка отходов перестала занимать умы чиновников и жителей. Не до этого: вывозят — и ладно. Но действующие полигоны продолжают переполняться.

Впрочем, с провалом реформы не согласны в министерстве строительства, архитектуры и ЖКХ РТ.

Впрочем, пока минстрой не обращался в кабинет министров с предложением о бюджетном финансировании реформы. «Крайний срок — конец текущего периода тарифного регулирования. Мы контролируем исполнение действующей инвестиционной программы и в следующий период регулирования будем принимать решение», — резюмирует Фролов.